Еще там лежала тонкая прядь миомерного троса, служившего боевому роботу мышцей. Глядя на него, Сэнтин вспоминал о сражении на Карипасе и о схватке с воином Синдиката. Среди вениров лежали и кусочки стекол кабин, каждый - от одного из противников, которых он одолел за время вторжения.

Была там и полуоплавленная почерневшая серьга, которую Сэнтин Вест снял с одного из Гончих Келла, разбивших его часть в долине Кадогучи во время битвы за Люсьен. Но за этот бой ему не было стыдно, жаль только погибших товарищей. Они дрались хорошо и встретили смерть так, как и он надеялся ее когда-нибудь встретить - дрались до конца и дальше. Таков путь воина.

Один из вениров выделялся в куче - это был обломок с логотипом Комстара и белыми с золотом знаками 244-й Дивизии. Токкайдо. Он был там, вот память об этой битве. Измятый, слегка оплавленный с одного края обломок вызвал в памяти рев автоматической пушки и вопли побежденных. То была настоящая бойня.

Сэнтин поднял взгляд, но его разум все еще блуждал среди воспоминаний о прошлом. Рядом с ним стояла Хранительница Клятвы. Она высыпала в огонь белый порошок и подложила несколько поленьев. Пламя высверкнуло зеленым, потом синим и еще кроваво-красным. Следом Хранительница Клятвы Биккон Винтере кинула в костер несколько таблеток. Это были благовония, их пьянящий аромат захватил внимание Сэнтина Веста. Поленья были сырые, они трещали и усыпали ночное небо искрами.

Его взгляд переместился к центру костра, скользнул по сполохам бесновавшегося пламени и замер на пышущих жаром рыжих углях. Они были припорошены черной золой и слабо мерцали в мерном ритме. Сэнтин не отрывал от них глаз, голова его закружилась, уже не понимая, сам ли он падает или загадочное нечто тянет его в сердце огня.